Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

(no subject)

В одной из социальных сетей я встретила анекдот из своей юности, о котором за долгие годы успела забыть: в домике у железной дороги живет стрелочник со своим старым отцом-инвалидом. Через его стрелку раз в день с интервалом в час проходят два поезда, один - из пункта А в пункт В, другой - наоборот, из В в А. В один прекрасный день стрелочнику сообщают по радиосвязи, что поезд из А в В опаздывает на полчаса. Тут же приходит радиограмма о том, что встречный идет с опережением в 30 минут. Стрелочник в панике мечется по путям, рвет на себе волосы, потом понимает, что до катастрофы осталось пять минут, и сделать ничего нельзя. "Берите пиво из холодильника, папаша, и пойдемте на крылечко, - говорит стрелочник своему отцу, - здесь сейчас такое будет - жаль, если вы пропустите".

Возможно, этот анекдот гораздо старше, но я помню его с начала девяностых. Мы тогда знатно посидели на крылечке с пивом, вы не находите?

Впрочем, большинство из вас ту историческую встречу на стрелке смотрело, сидя на руках у мамки, с леденцом на палочке в руке. Я-то была уже взрослой тетенькой, и мне даже пришлось побегать по путями, поскольку в 1987 году я сдуру родила ребеночка, а такие вещи напрочь лишают хладнокровия, замечу я вам.

Сейчас моя девочка выросла, у нее своя судьба, и я относительно спокойно принимаю из внешнего мира радиограммы о том, что один опаздывает на полчаса, а у другого - 30 минут опережения. Пиво уже ждет в холодильнике. Больше того, сейчас это даже не пиво, а вполне себе кампари со льдом и апельсиновым соком. Радиограммы приняты, из-за леса доносится далекий шум поезда. Суетиться я не собираюсь. Я собираюсь заняться консерватизмом.

Я объясню.

Моя профессия - учитель. Образование, дамы и господа, одна из самых консервативных областей жизни. И это правильно. Наше дело - сберечь и передать накопленное. Дело молодых - усвоить урок, признать усвоенное устаревшей глупостью, и идти дальше.

По вероисповеданию я - католик. Каким реформам ни подвергались бы моя Церковь, ее догматы нерушимы, ценности консервативны, и за несколько последних веков она изменилась еще меньше, чем образование. Мне кажется, и это тоже правильно. В конце концов, в мире и так много меняющихся вещей...

Про себя лично хочу сказать: ничто не доставляет мне такого удовольствия и успокоения, как Привычное, Традиционное и Консервативное.

Я имею в виду очень простые вещи:

Работу на благо общества, даже если общество внезапно решило очуметь, и подогнать к месту запланированной аварии еще один состав с тротилом.

Помощь людям, которые о помощи просят.

Отсутствие помощи - если о ней не просят, а наоборот, категорически от нее отказываются.

Внимание и доброжелательность по отношению к людям, иногда включая даже тех людей, кому перестали помогать таблетки.

Чувство собственного достоинства. Вот тут отдельно - на него я вполне могу положиться. Оно у меня молодец. Например, вымыть лестницу в подъезде ему совершенно не обидно, а подписывать коллективные письма об усилении бдительности супротив врага - обидно. Значит, не надо подписывать. Что его насиловать без толку....

И вообще, надо меньше суетиться.

Рельсы дрожат, кампари стынет...

PS
Это, кстати, упадническая позиция дамы предпенсионного возраста.
НЕ всем подходит. Я серьезно.

Доминика

Дорогие, информация про похороны.



Значит, схема такая:
В понедельник в 13.00 прощание в ритуальном зале БОЛЬНИЦЫ №4.
Морг расположен в корпусе номер 27 на территории больницы. Там по ссылке есть схема проезда, на всякий случай дублирую словами:

Проезд:
м. «Тульская», последний вагон из центра - выход налево из метро, далее дойти до ул. Даниловский вал и повернуть направо, дойти до второго перекрестка и повернуть налево на ул. Павловская, слева, через 300 метров находится территория больницы. Трамвай.: 3, 38, 39, А (до ост. «1-й Павловский переулок»);

м. «Павелецкая», трамвай: 3, 39, А (до ост. «1-й Павловский переулок»).


Туда, в ритуальный зал больницы, приедет наш священник, отец Фернандо.

Там прощание примерно на полчаса, после этого все, кто хочет, едут на заказанном автобусе на Хованское кладбище. Это по Киевскому шоссе, недалеко совсем от МКАД, но могут быть пробки, рассчитывайте силы и время. Там - прощание и кремация.

Дорогие, очень прошу тех, кто хочет ехать на Хованское на автобусе, тут отметиться, чтобы семья могла сориентироваться.

Еще. Семья говорит, что деньги есть, но я много в жизни хоронила - это черная дыра. Туда любые финансы улетают со свистом.
У меня есть номер сбербанковской карты мамы Доминики.
Если кто-то хочет перевести ей копеечку - пишите в личку мне или mama_nata, номер дадим.

СПАСИБО
Если кому нужен мой телефон - просите, в личку пришлю.

(no subject)

Ну что, все, в общем, понятно.
У всех дела, все ВЫШЕ ЭТОГО, и вообще на даче.

От избирательного участка я ехала в магазин. Сидела на остановке, ждала автобуса вместе с электоратом. Электорату хорошо за 70, других я не видела.
Голосовали за Собянина.
Автобуса долго не было, старушки активные. Поговорили...

- Вот Лужков - тот был вор и сволочь. А Собянин вон сколько для города сделал.
- Значит, вы против Лужкова голосовали? - спрашиваю.
В ответ - оскорбленное молчание.
Но автобуса все нет, и следует реплика:

- Черножопые понаехали, вот стройка напротив, кишмя кишат, как тараканы. Собянин хороший мужик, он их выведет.
- А кто их привез сюда? - интересуюсь.
- Сами приехали!
- То есть, они просто собрались, этот дом сами строят, как саклю в кишлаке. Самостроем. Да?
Молчание.
- Вывеску видите на заборе? Строительство ведет управление такое-то...
- Ну и что?
- Может, они "черножопых" наняли?
- Они, конечно.
- И в мэрии об этом не знают.
- Знают, конечно.
- А Собянину не говорят. Он думает, там русские работают, да?

Обиженное молчание.
Автобуса все нет.

- А этот ваш Навальный - уголовник. Он лес украл.
- У кого?
- У нас.
- Это вам кто сказал?
- По телевизору.
- Тут недавно по телевизору сказали, что в Псковской области поймали бабу с козьей жопой, - сообщаю я, - Спереди - баба, сзади - коза, питается комарами.
- Госсподи, чушь какая...
- Да нет, по телевизору сказали, - говорю, - Значит, правда.
- Вы с ума сошли? Там все врут по телевизору.
- ДА ВЫ ЧТО?!?!

Обиженное молчание превращается в оскорбленное.

Ну, что сказать.
Не знаю.
Хорошо, автобус подошел...

(no subject)

Минимум раз 700 вы это читали, но прочтите еще раз.

Дня три назад мне позвонила хорошая знакомая, взрослая умная добрая женщина. Сказала, что едет в электричке, по вагону идет молодая женщина с ребенком, у которого, как цинично шутят мои коллеги по благотворительности, "фигенома надпочечников". Женщина просит денег на операцию. "Можно дать твой телефон?" - спросила моя знакомая. "Давай!" - согласилась я, ни минуты не раздумывая о том, где мне сейчас, посреди лета, искать денег на ту "фигеному".

Я знала, что мне никто не позвонит. Я минимум раз двадцать подходила к таким теткам и давала визитку.
Однажды, чуть не создав аварийную ситуацию, тормозила на Тверской, чтобы записать свой телефон МУЖИКУ с особенно жалостным плакатом. Тоже "фигенома", вы правильно угадали.

Не перезвонил НИКТО.

И еще. У меня уже не очень много сил на то, чтобы звать милицию, заставлять разбираться, и т.д. Если у вас силы еще есть - очень вас прошу, не проходите мимо.

(no subject)

Ну, про женщин - да, каюсь, пристрастна. Очень люблю УМНЫХ.
И лица люблю... Знаете, вот такие:



Прямо мало что могу представить прекраснее. Хотя мама моя сказала про нее: "Страшненькая!"

Глупых баб я не люблю ужасно.
С мужчинами - сложнее.
Тут я почему-то всю жизнь выбирала павлинов. Игнорируя великолепную Раневскую, которая советовала быть проще, и помнить, что даже под самым раскидистым павлиньим хвостом скрывается банальная куриная задница. Сто раз проверяла, сто раз убеждалась, но вот что поделаешь.

Нет, бывают и умные и красивые.
Тут надо жениться.
Хотя тоже не всегда.
Но мне повезло.

Впрочем, я не об этом.

Сигнализация у меня не работала. Ну, не у меня, у автомобиля. На ходовые качества, конечно, не влияет... Стою в факультетском дворе, кнопочки жму. Не жмутся кнопочки. Звоню Первой Любви.
- Слушай, - говорю, - фигня какая-то с сигнализацией. Надо на сервис ехать, наверное. Вот сейчас с факультета прямо туда и поеду.
- Стой у ворот, - отвечает.

Минут через десять подъезжает. На мотоцикле. В бандане. В сапогах и косухе. И сумки кожаные к Харлею приторочены - С КИСТЯМИ.

Девушки, это ж просто страшно.

Батарейку привез. "Мизинчиковую". Вставил в брелок - заработало.
Развернулся с ревом и умчался в сторону Тверской.

Пакую в багажник сумки с тетрадками. Девицы-студентки стайкой чирикают в сторонке. Наконец, решаются.
- Татьянавиктна, а это кто был, ваш знакомый?
- Который?
- Вот этот вот, на мотоцикле.
- А, этот... Понятия не имею, кто это. Мимо ехал, батарейку подарил...

Девушки краснеют. Я отъезжаю.

И это все за три минуты. А вы говорите...
Нет, все-таки аккуратнее надо.
Не так прямолинейно.

(no subject)

Вот к чему точно нельзя привыкнуть, так это к этому вот ощущению.
Посмотрите на картинку.
Она сделана из окна поезда.
Несколько минут назад за окнами, плавно покачиваясь в такт вагону, мимо вас плыла прекрасная Северная Италия с предгорьями Альп, каменными городками на холмах, виноградниками, широкими мелкими реками...

И вот - Венеция Местре.
Шумная электричка стремительно пустеет, и вот с вами в вагоне остаются только трое:
Дама, древняя как базилика Фрари, с лицом, каких не делают уже лет пятьсот... И трость у нее - не трость, а посох...

Девушка с длинными золотыми волосами - впрочем, сейчас вы замечаете в них легкую прозелень, и глаза у нее делаются прозрачнее и туманнее, и смотрит она мимо вас, на воду, в которую обратилась земля вокруг вас...

Господин с длинным носом снимает с полки длинный черный плащ, и накидывает его сверху на обычный клетчатый пиджачишко, и тянется за широкополой шляпой...




И вы смотрите в окно, и вам кажется, что поезд медленно уходит в зеленоватую полупрозрачную воду, и вот она уже подходит под стекла, и воздух меняет состав...
И вы считаете знакомые колокольни - Орто, похожая на булавку с круглой головкой, Сан-Франческо, похожая на иглу...

И вот вы выходите из поезда, и ветер ложится нас ваш лоб прохладным компрессом, и земля качается навстречу вам, и вода поднимает вас, и вы дышите уже не легкими, а какими-то специально отросшими жабрами, и переулок подхватывает вас, и выбрасывает в сеть каналов, и вы плывете, не зная куда и зачем...

Такое случается не со всеми.
И я НЕ ЗНАЮ, от чего это зависит.
Я видела тысячу прекрасных мест, но только тут у меня бывает это ощущение - словно кто-то сразмаху выплеснул тебя из банки в большую воду...

Ладно.
Вот вам немного материалистического.
Это только что, "на раене".
Вон там, в конце переулочка, зеленый тент над входом в нашу булочную. А наша дверь чуть вперед по переулку, справа.

Сегодня тепло, и белье, противу обыкновения, на веревках не МОКНЕТ, а СОХНЕТ.

(no subject)

Вы меня простите, я скоро начну писать про обычное.
А пока - про Любовь.

Это, на самом деле, текст для молодых и красивых девочек и мальчиков, которые иногда ко мне захаживают. Ну, и для взрослых мальчиков и девочек - тоже.

Помните, как сказал один Мастер: "За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей,верной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной,читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!"

***
На одной из бесчисленных фотографий из рассылки они тащат по зимней деревенской улице санки, груженые чьими-то смеющимися детьми. Маленькая Галя в толстой зимней куртке упирается и ТЯНЕТ.
Высоченный, тощий Валя сзади - ТОЛКАЕТ.
Трудно придумать более символическую фотографию.

Они так и прожили вместе - много лет.

Он брал ее за руку - всегда, как только мог.
И она всегда протягивала ему руку - как только могла.
Он пробыл с ней каждую минуту из полутора лет ее болезни.
КАЖДУЮ минуту.
Зачем описывать подробности... У всех у вас есть воображение.

Один из друзей недавно рассказал мне, как пришел навестить Галю в больницу, и не справился с собственной мимикой. Увидев его скорбную физиономию, Валя отодвинул его от дверей: ""Венок оставь у мусоропровода"!"
Он всегда оговаривался - МЫ.
"Нам больно".
"Нас тошнит".

Все, я больше не хочу про ЭТО.
Я хочу про Валю.

***

Мы сидим на Галиной и Валиной кухне.
Пьем чай.
Рядом - питается кошка. Долго и старательно питается.
Наконец, налопавшись, садится перед дверью в коридор, и произносит суровое МЯУ.
- Чего она хочет? - спрашиваю.
- А вон видите, над дверью антресоли? Там ее место. До обеда она сама туда может запрыгнуть, а когда обожрется, Валя ее подсаживает.
- Мяу! - повторяет кошка.
Из комнаты покорно выходит Валя...

***
Зимняя выставка детских рисунков в "Иностранке". Декабрь. Москва стоит в мертвых, непроходимых пробках. Из больницы специальным автобусом везут тех художников, которых отпустили на праздник врачи. Автобус стоит в пробке.
Все ждут. Автобус стоит.
Надо начинать: приехали официальные лица, телевидение...
Наконец решают - начинаем без художников.
Говорим речи, музыканты играют на специально привезенном клавесине.
Потом - номер Зязика. Зязик - очаровательная девица лет в ту пору семи-восьми, дочка нашей Кати callelunga. Зязик играет на скрипке "Менуэт" Баха. В сопровождении клавесина.

Наконец, речи произнесены, официальная часть закончена, и тут до Таганки наконец доползает автобус с виновниками торжества. Это, вообще говоря, их триумф. Мы бросаем чай и бутерброды, идем в зал.
О ужас: клавесина уже нет.
Клавесины в Москве востребованы. Отыграли - увезли. Вместе с клавесином увезли пюпитр. Мужественный Зязик согласен в одиночку играть менуэт на бис. Но куда поставить ноты?

Дети в больничных масках внимают Баху.
Зязик вдохновенно лабает Менуэт.
Перед Зязиком вместо пюпитра стоит Валя.

24.94 КБ


***
Лето. Все уже очень плохо.
Я уезжаю от Гали из загородной больницы, и в это время начинается гроза. Неимоверная, невероятная гроза. Потоп. Громы и молнии. Стена воды.
У ворот меня ждет машина, но до ворот надо дойти. У Вали - огромный зонт. Валя закатывает штаны, и идет провожать меня до машины. На мне - белое платье. Эдакий огромный белый балахон.
Мы идем под Валиным зонтом, он что-то говорит про паллиативное обезболивание, и вдруг останавливается и смеется.
- Что такое? - изумленно спрашиваю я.
- Мы с вами со стороны сейчас похожи на цифру 10 под зонтиком, - отвечает Валя, - Вы - на ноль, а я - на палку...

***
Девочки, когда выбираете мальчиков, смотрите на ГЛАВНОЕ.
Все остальное - такая труха, честное слово... Такая труха...
Правда, я знаю двух таких Мужчин.
Валю, и Юрия Николаевича, мужа нашей Ольги Сигизмундовны.

Оба они прожили жизнь рядом с невероятными женщинами.

Да, важного я вам не сказала, спасибо Майя напомнила...

"Вот мы и закончили описание иконостаса, который создали замечательные художники-иконописцы, в основном наши прихожане, под руководством Валентина Коновалова. И эти иконы помогают нам молиться, вводят нас в Литургию, в соборный строй богослужения и приобщают нас к миру Вечной Красоты и Истины."

(no subject)

Соседская девочка - material girl.

Их почти не было в мое время.
Тот самый идеологический паровоз, чья конечная остановка - "Коммуна", неудержимо носился по самой причудливой траектории, и "материальные девочки" моей юности не успевали как следует обустроиться на остывающих рельсах. Обратный состав сносил их трогательные "практичные" куличики, и мчался в то, что на данный момент считалось передом.

Девочкам, конечно, хотелось быть "не хуже других".

Вообще, это вот "не хуже других" - вещь мощная, непобедимая, и где-то даже почтенная. Отсутствие пещеры "не хуже, чем у людей", и шкуры мамонта "как у соседей" понижало шансы сохранить и вырастить потомство в эпоху больших холодов и саблезубых свистобрюхов.

В наши обнищавшие времена для того, чтоб быть "не хуже всех", приходится не только сражаться за достойную пещеру и тучного мамонта, но даже читать Коэльо, обозревать Гауди, и (о ужас!) посещать фильмы одиозных кинорежиссеров (три часа подряд на экране ночь, идет дождь и неопрятный мужчина грустно писает в подворотне). Согласитесь, инстинкт - пусть и редуцированный - штука мощная. На кривой козе не объедешь.

Именно поэтому в мое время инстинкт давили паровозом.
И "материальные девочки" сидели тихо, пряча под партой польский розовый ластик с запахом клубники, и опасаясь обвинений в "мещанстве".

Потом узкоколейка Павки Корчагина подзаросла лебедой, а паровоз не сумел форсировать обманчиво-мелкую речку с названием Лета, и канул в нее, как и большая часть бывшего прежде.

Не могу сказать, что на улицу "материальных девочек" пришел праздник.
Скорее, наоборот.

Видите ли, жизнь устроена несправедливо.
Не всем везет так, как трем лицам нетрадиционной ориентации и потрепанной даме в бикини, которые "три недели провисели" на яхте, груженой жвачкой.

Те, кто не смотрел в последние месяцы телевизор, этого пассажа не поняли, и НИЧЕГО при этом не потеряли.

Я хотела сказать, что так, как Абрамовичу, повезло только Абрамовичу.
Всем остальным повезло меньше.

Зато перед ними, как миражи в пустыне, возникли цели, о которой в мое время никто и не подозревал.

Соседка плачет в стареньком шезлонге под яблоней.
Плачет настоящими злыми слезами.
- Я не поеду в Турцию!!! - выкрикивает девочка, - В Турцию ездят только лохи и нищеброды! Я хочу на Ибицу!
- У меня нет денег на Ибицу! - кричит молодой девочкин муж.
- Займи! Найди, возьми кредит, ты же мужчина!!!
- На черта тебе эта Ибица? - спрашиваю я, вытирая о штанину душистое августовское яблоко.
- Вы не понимаете! Вы все ничего не понимаете! - кричит девочка.

Понимать тут, в общем, нечего, и все это бесконечно грустно, и мальчик с девочкой ссорятся, и она кричит ему в лицо что-то злое, и он тоже шипит что-то обидное, и потом они мирятся ненадолго, и ссорятся снова, потому что именно для нее, бедняжки, и снимают всю эту вот безобразную туфту про "провисели две недели", и она впитывает, запоминает, и требует от Л'Ореаля того, чего "она достойна", и верит, что о ней думает Тефаль...

Ладно.
На самом деле, я не ворчу.
Наоборот.

Ко мне сейчас приходят первые дети из тех, кого я буду учить в этом году.

И вот она - принцесса.
И волосы ниже плеч, и бледные щеки, и глаза лесного эльфа, и запястья в каких-то немыслимых амулетах, и драные кеды, и закушенная губа, и рывок к полкам, и - вполоборота - "Это Толкиен?! Вы любите Толкиена?! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!"

Может, может, о моя пропавшая юность, канувшая следом за паровозом в непрозрачные речные воды.
МОЖЕТ.

- А это? Это же "Джен Эйр"? А это? Это же у вас Честертон?!

И мама. Такая приличная мама: "Катя, сядь! Наказание мое! Когда ж ты научишься себя вести?! Простите ее, Татьянавиктна! Сядь, идиотка! Сядь прямо!"

Но у нас уже заговор. Мы уже победили.
Мы еще стряхнем пыль с дедушки Шекспира, поплачем над юношей, которого обратила в миртовое дерево колдунья Альцина, мы еще переведем Эдгара По...

Нас так просто не возьмешь.
Нам бы еще пирата для комплекта...
Благородного бы нам капитана Блада, и фик бы вы нашли тогда хоть одну яхту, груженую дерьмовым бубль-гамом в наших Караибских морях...

Ладно. Простите, расписалась.
Настроение хорошее.

Аж без замка повешу.
Может, забаню кого...

(no subject)

В Москву, в Москву!
В Петербург, в Петербург!

Итак. Помещение, именуемое "гостиницей", с кроватью и сортиром, но на ул. Гончарной, но на пятом этаже без лифта, но с кроватью и дверью - СНЯТО.
Билеты на паровоз - куплены.
Муж отбывает со среды на четверг, с тем, чтобы прочесть в четверг вечером лекцию.
Запасайтесь попкорном. Лекция - минимум на три часа. Но интересная. Но - на три. Но - про Рублева. Но - длинная. Но - рекомендую.

Я отбываю в ночь с четверга на пятницу. В пятницу, начиная с 18.00, мы часа полтора - два сидим в "Адвите", общаемся, радуем сами себя и друг друга, а параллельно пытаемся спасти красавицу от грибов. Подробности про грибы, "Адвиту" и красавицу прошу вас искать ВОТ ТУТ. Если кто придет и принесет нам грошик - рады будем.
Календарей привезу! С котаме!

Обратно мы отбываем паровозом в ночь на воскресенье.

Ну, что у вас там заметного в городе на Неве?
На что надо посмотреть?
Куда посетить?